– Анна, институт медиации начал зарождаться в Петербурге еще во второй половине 90-х годов. Почему создание работающей системы внесудебного урегулирования конфликтов идет так медленно?
–Первая причина в том, что до прошлого года наша деятельность не была урегулирована нормативными актами. Во-вторых, не накопилось еще, как мне кажется, критической массы людей, прошедших через опыт медиации, которые стали бы рекомендовать ее своим знакомым, друзьям и коллегам по работе.
Но есть и хорошие новости: с 1 января 2011 года в России действует Федеральный закон № 193 «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)», который призван вывести этот институт на принципиально иной уровень. Много внимания уделяется и популяризации этого метода разрешения споров – например, сейчас во всех районах города проходят семинары для малых предпринимателей, организованные Общественным советом, где, в том числе, мы рассказываем и о медиации.
– Какие дела можно эффективно урегулировать в альтернативном порядке?
– Для разрешения конфликтов существует три метода – силовой, судебный и, соответственно, согласительный. Больше пока ничего не придумали. Силовым методом решались все проблемы в 90-х годах и, понятно, возвращаться к нему больше не хочется. Судьи в любом случае будут действовать согласно букве закона. То есть решать – кто прав, а кто виноват. Но, согласитесь, что в реальной жизни такого не бывает. Практически любому конфликту, дошедшему до суда, предшествует другой спор. Редко человек просто так начинает делать нелицеприятные вещи в отношении своих партнеров. Скорее всего, ему тоже в свое время «наступили на ногу».
В суде его накажут по закону, но компенсацию за больную мозоль никто не даст. И даже если решение суда будет идеально с правовой точки зрения, то у человека все равно останется ощущение, что с ним обошлись несправедливо. При медиативных способах разрешения конфликтов нас не интересует, кто прав, а кто виноват. Мы не ищем «правильного» решения. Идеальным результатом медиации становится соглашение, выгодное обеим сторонам. А когда все довольны, интересы соблюдены, то и соглашение работает. Иными словами, в процессе медиации мы совместно со сторонами конфликта находим вариант, который устраивает всех.
В итоге, 80% заключенных в ходе переговоров соглашений соблюдаются. Такой эффективности в суде даже близко нет. Этот способ хорош также тем, что позволяет сохранить, а иногда и улучшить отношения, учитывая, что очень часто малый бизнес является семейным. Я уверена, что половина дел, касающихся конфликтов в сфере предпринимательства, вполне медиабильны.
– Что такое конфликт в понятии медиаторов?
– Люди не любят сложных ситуаций, даже просто на слово «конфликт» отмечается негативная реакция, хотя сам по себе конфликт – это скорее хорошо, чем плохо. Он обнажает слабые места в организации бизнеса и дает толчок к его развитию. Важно понять, что проблема скорее в том, как люди ведут себя, конфликтуя. Наша задача объяснить, что люди в любой ситуации – не враги друг другу. Просто у них есть проблема, которая будет решена, если они направят на ее решения общие, согласованные усилия. Если человек научится вести себя в спорной ситуации правильно, то для него этот спор становится трамплином.
– Пользуется ли медиация как способ разрешения конфликтов популярностью у представителей малого бизнеса?
– Сегодня у нас мало клиентов. И дело не в недоверчивости клиентов, а в непонимании сути процесса. Многие люди до сих пор обращаются к медиатору, предполагая, что это будет некая юридическая консультация. Но, на мой взгляд, это вполне нормально. В западных странах, которые давно уже взяли на вооружение подобный способ разрешения конфликтов, первоначальный опыт медиации тоже был печален. Когда суды принудительно заставляли людей обращаться к медиаторам, эффект оказывался нулевым. Так что на западе возможности этого способа оценили тоже не сразу.
– Какие особенности разрешения конфликтов касаются малого бизнеса?
– Я бы сказала, что с представителями малого предпринимательства работать проще. Часто в больших корпорациях начальники посылают на медиацию вместо себя своих заместителей, которые могут не знать каких-то нюансов, либо им попросту не делегировано право принятия решения, что очень осложняет и затягивает переговоры. Владелец же малого бизнеса обычно полностью компетентен в том, что касается его предприятия, поэтому процесс разрешения спора идет быстрее.
– Какие конфликты сегодня характерны для малых предпринимателей?
– Как и в жизни, разнообразие конфликтов очень велико, но чаще всего здесь возникают проблемы, связанные с нарушением договорных обязательств, а также споры внутри самого трудового коллектива.
Например, фирма «А» производит уникальный продукт. Фирма «Б» владеет технологией изготовления деталей для этого продукта, которые тоже уникальны. И вдруг у них что-то происходит. К примеру, срывается поставка. Согласитесь, что, если в этой ситуации пойти на поводу своих эмоций, раздуть скандал и хлопнуть дверью, то материальный ущерб компаний будет огромен, поэтому расходиться этим деловым партнером никак нельзя, ведь без деталей не создать целый продукт, а детали без самого продукта никому не нужны. Здесь мы можем привести удачный пример медиации. После того, как были проведены переговоры, все недоразумения были выяснены и подобных накладок у бизнесменов больше не случалось.
– Вы сказали, что 60% из рассматриваемых дел заканчиваются соглашением. А 40% – это особая категория дел?
– Нет, я думаю, что спектр причин здесь очень широк: от непрофессионализма медиатора до полного сопротивления сторон. Бывают варианты, когда люди приходят к нам не добровольно, а по указанию начальства – в этом случае вряд ли что получится, ведь один из основных принципов медиации – это добровольность.
– А у самих медиаторов случаются конфликты?
– Конечно! Только относимся мы к ним не как к препятствию, а как к возможности!
Алла Серова, «Новости малого бизнеса»